Я растерялась. Растерялась настолько, что действительно написала это заявление [заявление об увольнении по собственному желанию (ред.)]: «Прошу освободить меня от занимаемой должности с последующим увольнением». Почему я не била копытом в грудь, я вкратце могу объяснить: потому что я боялась. Я боялась за свою трудовую, боялась за то, что выйду с «волчьим билетом». И когда я получила на руки трудовую, я начала махать флагом. Я понимаю, что это глупо, конечно. После драки кулаками и флагами не машут, но я должна была это сделать. Более того скажу, что все те, кого также как меня «попросили» — не писали ничего. Просто люди как будто исчезают: у них перестает существовать какая-то политическая жизненная сторона. Они начинают постить фотки рассветов, кофе, закатов, кошечек и собачек. Несмотря на мой возраст, я — максималист. Я верю в справедливость, поэтому я буду бороться, пока мне не дадут четкую аргументацию почему, за что, что я сделала не так. Я понимаю, если бы я приходила на работу нетрезвой или разбила эфирный пульт, изнасиловала охранника, выкинула бы из окна компьютер… Я профессионал. Я свое дело знаю. Более того, я его люблю и делать умею.

Об уволенных коллегах:

Я думаю, что с 30-ку наберется [Отвечая на вопрос о количестве коллег, уволившихся по собственному желания или «по собственному желанию» лишь формально (ред.)]. Более того, я не последняя: вчера мне стало известно, что один из моих коллег — очень талантливый, очень музыкальный, чудесный и уникальный, не просто человек, человечище — он скоро уходит. Уходит сам или его попросили, к сожалению, я пока не в курсе. Практически все мои коллеги, кто был освобожден «по собственному желанию», покинули пределы этой республики. Это очень печально. Это Андрей Малеваный (он сейчас где-то, по-моему, в Краснодарском крае), это Ник Штански (но там связано еще и с политической ситуацией), это Маргарита [Белова (ред.)], это Татьяна Сярова (она сейчас трудится в Одессе, признаться, не могу сказать на каком телеканале). Практически все вынуждены были уехать, потому что здесь нельзя найти работу. Печально, что то, что строилось так долго, так тщательно, с такими качественными, талантливыми, умными, фантастически развитыми и образованными людьми, воодушевленными своей работой, просто взяло и просра… Весь тот костяк людей, на которых стояло радио — их уже нет. Все те люди, которые делали телевидение— их уже нет. Заметьте, ни одного из тех телеведущих, которые были при Шевчуке и даже после него, уже не осталось. Ни Тани Крычун, ни Саши Тыж. Осталась переобувшаяся Полесика и какие-то постоянно меняющиеся люди.

О сломанных наушниках …:

К сожалению, до сегодняшнего дня у меня были два дня сломаны наушники, и я была вынуждена слушать этих [голосовавших за В.Н. Красносельского (ред.)] людей. И поверьте мне, те, кто продались за эту гречку с молью, те люди, которые орали: “Красный!...”, — ну, вы понимаете о ком я говорю: конечно же, о нашем новом гаранте Конституции. Те люди, которые за него ратовали, те люди, которые кликушей ездили, опять же, в этих троллейбусах и кричали, что ура, у нас будет по два ведра газа, бесплатный троллейбус каждому пенсионеру и прочее; сейчас уже дают задний ход. Они жалуются на то, что как-то сократились льготы, бесплатного газа два ведра так домой как-то и не принесли, а в Шерифе цены растут как на дрожжах.

Как было раньше:

Если бы какой-то журналист при Шевчуке захотел рассказать что-то о Красносельском, вы знаете, наверняка этот сюжет вышел бы в эфир лишь для того, чтоб он был. Вспомните шедевральный прямой эфир с Шевчуком и Красносельским, с мемами, которые помнятся до сих пор: «Шота вы путаете, маладой человек», — то самое, когда мой коллега Алексей Юшин, которому тоже, к сожалению, пришлось уйти, задал вопрос Красносельскому: «Вадим Николаевич, вот у меня написано в вашей биографии, что вы работали в Шерифе». И когда он сказал: «Что-то вы путаете, молодой человек, я ни дня не работал на Шериф», — потом, помните, он отхлебнул воды, потом налил грязи на Шеву, потом сказал: «Вор должен сидеть в тюрьме», — потом поимел честь и просто свалил из студии. И все, на этом дебаты закончились. [embed]https://youtu.be/V_HC6UOEzjk?t=278[/embed] Но даже тогда госканал мог каким-то хитрым путем так сделать… «Увы, вы знаете, мы не можем провести встречу двух кандидатов в президенты», — но госканал это сделал, что «ТСВ» не делал: они ни разу не приглашали к себе Шевчука, когда он еще был на посту.

Коридорные разговоры о «политике канала»:

Мне говорили, знаете, коридорные разговоры, что нынешняя политика канала — брать на стажировку юных журналистов, возможно даже еще не доучившихся, из ПГУ, а так как госканал имеет право брать на стажировку без заработной платы, то есть просто детки ходят, учатся, развиваются, делают супер-сюжеты про полив помидоров и посадку спиита и такмазеи, а потом им говорят, когда они отработают несколько месяцев: «Вы нам не подходите», — и набирается следующая команда. Но это, действительно, просто, как я и говорю, в коридоре встретились и это мне было сказано.

Об отношении к ПГТРК, ТСВ, бывшим коллегам и СМИ в целом:

Здесь монополия. Вчера я разговаривала с одним моим хорошим знакомым у которого, к сожалению, не очень складывается ситуация с нынешним положением в СМИ. И он мне по глупости зачем-то начал предлагать пойти на «Kartina.TV» или на «Inter FM». Я говорю: «То есть люди, по чьему решению меня попросили [уволиться (ред.)] возьмут меня на другое радио? Они что, самоубийцы что ли?», — понятное дело, что в ключе монополии работу найти практически невозможно. То есть мне здесь придется работать либо не по специальности: мыть полы, работать администратором в каком-нибудь кафе или, может быть, писать статьи на фрилансе; но пока здесь не случится какой-либо хотя бы маленькой оппозиционной ячейки, мне здесь работы нет. А уезжать я не хочу. Не хочу, потому что очень люблю эту республику, несмотря на то, что это не моя родина. Но люблю я ее намного больше, чем те люди, которые сейчас ее пытаются продать. И вы прекрасно понимаете о чем я говорю. Мне мерзко видеть, с какой скоростью «переобуваются» мои, уже бывшие, коллеги. Мне мерзко видеть какие они делают сюжеты. Я понимаю, что у каждого из них есть семья, которую надо кормить или что-нибудь в этом роде. У меня тоже она есть. Мне тоже ее надо кормить. Но что они продают? Свою совесть? Как они спят по ночам? Как они спокойно засыпают, утром встают, смотрят на себя в зеркало и не пытаются туда плюнуть? Это ужасно. Изо дня в день канал становится все хуже и хуже. То есть если раньше эта грязь и мерзость выплескивалась из «ТСВ», то сейчас «ТСВ» белые и пушистые: у них сюжеты в стиле «28 способов заработать миллион», «43 способа одеть ребенка в школу» и «15 вариантов как заплести косу»; то ПГТРК стало помойкой. И я не удивлюсь, узнав, что эту помойку из [ПГТРК (ред.)] делает сейчас главный редактор ПГТРК Витя Савченко, который, собственно, с «ТСВ» и пришел. Мне вообще, как медийному человеку, интересно, как он умудряется работать и на одном телеканале, и на другом. Диджейская этика такого не предполагает: я не могу одновременно работать, например, на «Inter FM» и сразу же на «Nik FM». Такого не бывает. Но тут, знаете, оказывается, можно все. Журналистики, как явления в целом, в Приднестровье нет. Я вижу это по практикантам, которые у меня уже третий год подряд приходят. Я вижу это по сюжетам. Я вижу это по тому, что пишут мои бывшие коллеги (я по-прежнему даже ребят с «ТСВ» называю коллегами, пусть и бывшими, потому что все же когда-то мы были в одной узде). Все хуже и хуже. Все плохо. «Корова» мы будем писать через «а», или даже можно через три «а». И у нас будет, уж простите за субъективность, одна сплошная «кондратовщина»: есть на ГУ ПГТРК молодой человек — Никита Кондратов — человек с отвратительной дикцией, [в этот момент респондент поделился сомнениями в достаточном уровне интеллектуальных способностей Н. Кондратова (ред.)] и с большим пафосом. Вот у нас будет такое все, а то и хуже.